RAMONES.RU - Russian Ramones Fan-Site
  • English
  Новости arrow Участники arrow Joey Ramone arrow 1999 — Панк-конференция Джоуи Рамоне и Декстера Холланда
Новости
Статьи, инфо
Участники
Дискография
Видеография
Книги
Галерея
Тексты
Downloads
Фан-зона
Форум

Liberty Island, New York, USA 03.10.90 (Chris Stein & Joey Ramone)

— Ваша версия «[I Wanna Be] Sedated» просто гениальна.
— Большое спасибо. Мы естественно очень любим эту песню, и сначала мы даже не знали, как к ней подступиться. Мы не хотели сильно изменять ее, мы верно следовали ее звучанию. Нам показалось, что так будет лучше. Я вновь переслушал некоторые из ваших песен и посмотрел ваши видео. Что меня поразило, так это то, что у вас столько клипов. Людям, конечно, известны такие вещи, как «Sedated», но после просмотра этой видеокассеты думаешь: «Ни фига себе! Сколько потрясных клипов!». Как ты думаешь, люди не отдают себе отчет в том, что у вас на самом деле такой длинный творческий путь?

— Да, думаю, что именно так. Ну, конечно, не считая самых безудержных фанатов. Жаль, но многие знают только некоторые наши песни. Определенно, так и есть.
— Тебе не казалось, что вы одна из тех групп, которых никогда не оценивают по справедливости?
— Да, у нас никогда не было должного признания. Мы все время были неудачниками. Мы занимаемся творчеством только потому, что нам нравится развлекать самих себя таким образом, и в итоге у нас получается нечто клевое.

— Да, точно.
— Сейчас наблюдается некоторое оживление интереса к таким группам как ваша. У вас все в порядке с самого начала. Я же вспоминаю, как мы начинали; тогда были мы и диско, мы и монополизированный рок. Это были темные времена, и все было совсем иначе; мы начинали с самого начала.

— Вы совершенно отличались от всего, что тогда творилось, и это был прорыв.
— Мы все переживали в одиночку, мы как будто находились одни на собственном маленьком острове. Когда мы появились, мы были чужаками; тогда существовали мы, Kansas и Toto. А люди думали нечто вроде: «Кто эти идиоты?»

— Мне кажется, что оставаясь неудачниками, вы смогли приобрести статус культовых, легендарных исполнителей.
— Да. В глубине души мы всегда были пуристами. Мы сохранили наше видение мира; мы точно знали, что мы хотим делать, и это осталось неизменным. В любом случае, у нас все время было свое звучание, свой стиль, мы никогда не продавались, не изменяли себе. Мало кто может такое сказать о себе.

— Как я понимаю, Sex Pistols увидели вас еще до того, как создали собственную группу.
— Malcolm McLaren был в Нью-Йорке в ’74-’75; он пытался спасти карьеру New York Dolls на ее завершающей стадии, и он также посетил CBGB, когда там играли мы и Richard Hell. Отсюда и происходят все его идеи.

— На твоем лице что-то странное промелькнуло, смесь приязни и агрессии…
— Нас вдохновили Stooges; они были одними из тех, кто повлиял на нас. Нам нравились MC5, нам нравились los NY Dolls и все в таком духе. Но то, что мы играли, это было наше, комбинация поглощенной нами музыки, которая повлияла на нас. Ну, а на выходе появились вы. 

— Да, я где-то читал, что многое в вашем звучании идет из поп-музыки 60-х.
— Нам нравилась куча всего. У нас был широкий спектр вкусов. Для меня 60-е были, наверное, самой влиятельной эпохой в истории рок-н-ролла, эклетичной, соединявшей в себе множество разных стилей и звучаний.

— В 60-е также было здорово, что поп-музыка не имела такой отрицательной коннотации, как сегодня. Phil Spector или Motown, которых можно считать «поп», — это же настоящая классика. Популярная, но поистине грандиозная музыка.
— Да, если послушать the Who или что-нибудь подобное, это была поп-музыка, но очень классная поп-музыка.

— Мне тоже нравились такого рода вещи, меня восхищало то, как они сочинялись. Когда смотришь на эпоху диско или тем более на современную музыку, особенно танцевальную, то в песнях не видно того настоящего искусства песен 60-х. Мне кажется, это была важная часть твоей музыки.
— В ней было больше страсти. Когда люди начинали увлекаться музыкой, особенно в 60-х и 70-х, это была скорее субкультура — музыка, искусство, рок-н-ролл. Человек начинал заниматься музыкой ради любви к ней. Сегодня все как-то усреднено. Сегодня, чтобы обнаружить что-то приличное, нужно быть очень везучим, потому что все монополизировано. И МТВ постоянно продвигает этот монополизированный материал. Нужно обладать достаточной смелостью, чтобы принять вызов.

— Дело даже не столько в стилях и признанности. Подростки сегодня оглушены огромной возможностью выбора: «Я или сижу в Интернете, или играю в Нинтендо, или слушаю музыку…» Лично я предпочитаю слушать музыку; мне нравится именно это. И мне жаль, что подростки растут, не придавая ей такой ценности.
— Для меня музыка всегда была неким стержнем. Слушать или не слушать радио — личное дело каждого, но в настоящее время там правят деньги. Большая редкость, когда удается найти людей, делающих на самом деле хорошую музыку.

— Ты думаешь, что сейчас, в 1999 году, их меньше, чем лет 10 назад? Или хорошие исполнители всегда были редкостью?
— Все развивается циклически. Сегодня есть кучка музыкантов, которые делают нечто по-настоящему оригинальное, или свежее, или прикольное. Вот вы, к примеру, прикольные, Green Day тоже, но человеческое эго слишком гипертрофировано. И это кончается самоубийством или чем-то подобным. Мне казалось, что Nirvana — великая группа; я помню, что я тогда думал: «Вау! Наконец-то что-то приличное!» Но это долго не продлилось.

— Здорово, когда видишь, как возникает такая группа. И я никогда не мог понять, почему все эти группы в чартах постоянно друг друга клюют. Когда я вижу (хорошую) группу, особенно рок-группу, я хочу похлопать их по плечу и сказать: «Хей! Продолжайте в том же духе». Но так поступают не часто.
— Мне нравится Jane’s Addiction. Есть люди, которые как они стали заниматься музыкой ради благих целей и которые умеют сделать все клево. А есть группы как… Ну, в общем, список длинный. (оба смеются)

— Я не буду пытаться тебя терзать. Потому что я ненавижу, когда многие журналисты спрашивают: «Кого ты ненавидишь?» Они просто хотят услышать какую-нибудь грязь, хотят, чтобы ты на кого-нибудь наехал.
— Бывает, что есть группа, которую ты терпеть не можешь, а потом ты с ними знакомишься, и они оказываются очень хорошими людьми. Почему-то всегда те группы, которые мне не нравятся обычно очень хорошие люди, а те, которые мне нравятся — полные идиоты.

— Мне кажется, что у вашей группы есть одна интересная сторона, о которой обычно ничего не говорится: то, что вы писали песни, абсолютно противоположные агрессивной музыке. Вы записали такие трогательные песни, как «Merry Christmas, I don’t Want to Fight» или вашу версию «Needles and Pins». Мне кажется, это важная сторона группы.
— Что касается личностей в группе, то у нас их много. У группы много разных сторон, это не что-то однородное.

— Важная часть жизни в группе — это не быть все время одним и тем же.
— Да, это скучно.

— Вы не думали над тем, чтобы вновь сыграть вместе?
— Я больше не хочу выступать. Ну, только если ради какого-то специального случая, но это должно быть действительно что-то особенное… После 23 лет безостановочных турне… к концу внутри группы было не все в порядке, и мне это перестало нравиться. Мы пытались удержаться, мы не хотели расставаться, но все уже было бесполезно. Было приятно играть на концертах, у нас были очень классные фанаты, но остальные 23 часа в сутки — это было совсем не прикольно.

— Не могу представить себе, как можно этим заниматься в течение 23 лет. Никто не должен вас обвинять, что по истечении 23 лет вы захотели расстаться.
— Да, мы расстались, потому что не могли уже ничего спасти. Мы просто ездили вместе, мы всегда были вместе, но это уже не было здорово. Это глупо, но иногда я не очень уютно себя чувствую, когда ко мне подходят молодые ребята и говорят: «О, я никогда не видел Ramones, я был слишком мал». Это меня удручает.

— Знаешь, это приятно слышать. Обычно музыканты всегда шутят: «Мы делаем это для молодых ребят, ха-ха. Это всё всего лишь из-за денег». Здорово, что ты на самом деле думаешь о ребятах. В конце концов, именно поэтому ты здесь.
— Да, определенно им это нужно.

— Бог наделил вас даром быть подлинными, искренними в музыке, это действительно особенное качество. Я почти ощущаю эту обязанность… нужно ехать в Южную Америку, потому что там куча народа хочет тебя видеть. Тебя, наверно, удручает, что ты не даешь столько много концертов, сколько мог бы.
— Но также необходимо оставить какое-то время и для себя. Хочется насладиться плодами своего труда. Но на это не хватало времени, мы всегда работали, и это не очень хорошо. Некоторые — не знаю, что у них творилось в жизни — но они никогда не желали оставаться дома, они хотели всегда быть в дороге. Нужно все-таки иметь свою жизнь.

— Мы проторчали 8 месяцев в студии, чтобы записать этот альбом, и я чувстую, что мне необходим отдых. Но у нас в ближайшее время уже запланированы 4 концерта. И все в разных местах: один в Южной Америке, другой в Европе, третий в Японии и четвертый в США. Что-то типа: «О, когда же это кончится?» Но в этих всех местах хочется играть, потому что я чувствую, что я должен.
— Это (Americana) ваш самый лучший альбом?

— Да, определенно.
— Это очень хороший альбом, он на самом деле мне нравится. Мне очень нравится песня «The Kids Aren’t Alright».

— Спасибо. Я написал ее, бродя ночью по моему старому кварталу, я думал о ребятах, которые раньше жили в этих домах, и когда я размышлял о них, я подумал вдруг: «Этот — попал в тюрьму, этот — умер»… Тогда я решил: «Звучит прямо как песня».
— Прямо как в песне the Who?

— Ну, если только в названии.
— Это точно, у детей не все в порядке, потому что они все какие-то взвинченные.

— Конечно, я тогда и представить себе не мог, что через 6 месяцев произойдет вся эта ерунда в Колумбии. (Ну там помните, какой-то школьник своих одноклассников расстрелял. — Прим. Iris).
— Сегодня люди какие-то ненормальные. Когда я был подростком и мне было плохо, чтобы избавиться от этого, я ставил себе Stooges. Это помогало справиться с моими внутренними демонами.

— Меня напрягает, что есть люди, в основном взрослые, которые постоянно ищут кого-нибудь, на кого можно показать пальцем. Они хотят, чтобы был кто-то, кого можно во всем обвинить. Так, они хотят сделать виновным Marilyn’a Manson’a.
— Да, это просто ненормально. Я как-то прочел заметку, где пальцем указывали на вас за песню, которая называется…

— Да, «Cool to Hate» (Ненавидеть это прикольно).
— Да все время существовали группы, которые были для людей козлами отпущения, как Beatles с их «Helter Skelter».

— Что касается песни «Cool to Hate», то если бы они потрудились бы прочитать ее слова, чего, я уверен, они не сделали, то там говориться о том, что ненавидеть — это не прикольно. Точно также обычно наезжают на Dead Kennedys за их песню «I Kill Children» (Я убиваю детей). Они, конечно, не понимают, о чем она на самом деле.
— Они видят только то, что бросается в глаза.

— После этого обычно задумываешься: «Возможно, нужно больше времени уделять воспитанию собственных детей».
— Определенно, у детей нет выбора. И всё свое беспокойство и непонятость они выражают с оружием в руках, а это дико. Дико, что они такие податливые.

— Мир совсем другой теперь. Я думаю, как отец, и нужно признавать, что с твоими детьми не все в порядке. Подростки сталкиваются с огромным количеством вещей. Еще 10 лет назад им приходилось сталкиваться с проблемой распространения ядерного оружия, а сегодня их волнует СПИД и все эти случаи с оружием в школах.
— Очень грустно, когда ты не можешь даже пойти в школу, не волнуясь по поводу того, как бы тебя не убили. Это как-то нездорово. Я рад, что я не хожу в школу.

Перевод с испанского © Iris

 
© 2001—2017 www.ramones.ru | о сайте
Карта сайта: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40